13.08.2020

Гуманитарный тупик или тупик гуманитариев

В последние дни просвещенная общественность активнейшим образом обсуждает заявление Ученого совета филфака МГУ «О реформе образования, ее итогах и перспективах», опубликованное на Интернет-сайте «Православный мир». Я не очень понимаю, почему выбрано именно православное издание, не потому ли, что девиз этого сайта «Не бойся, только веруй!» (Лука, 8, 50)? И очень многое в заявлении действительно надо принимать на веру. Итак, первая же идея обращения: «катастрофа произошла, и русская классическая литература более не выполняет роль культурного регулятора образовательного процесса». Имеется в виду катастрофа в школьном образовании. Ситуация в этой области действительно очень тяжелая, но по этой ли причине? В следующем же пассаже заявляется, что второй причиной этой катастрофы является «Стремление власти окончательно уничтожить «советскую» составляющую «постсоветского» образования». Этот пассаж действительно является очень сильным популистским ходом: в массовом сознании именно советская школа представляется «берегом утопии», тем идеалом, от которого мы ушли. Стоит об этом напомнить, как доверие к заявлению филологов (да и кого угодно еще) резко возрастает.

Давайте теперь сравним эти две первые идеи: оказывается, идеология советской школы и, видимо, той системы вообще строилась на гуманности русской литературы. Мне почему-то всегда казалось, что коммунистическая идеология имеет совсем другие корни. Да, длительное время наша культура считалась литературоцентричной, а нашей гордостью считалась русская классическая литература, но может ли так быть всегда? Время идет, и если не появляется новых идей, то нужно продолжать сакрализировать классику и считать, что в ней есть все, а больше ничего не нужно. Но за 200 лет, хотим мы этого или не хотим, изменился язык, изменились социальные, экономические, бытовые и культурные обстоятельства, и классика XIX, при всем к ней почтении, не способна вечно выполнять роль главного и тем более единственного культурного регулятора. Мне кажется, современные гуманитарии это должны понимать, как никто другой и именно эта сфера должна вырабатывать новые культурные регуляторы, если может, конечно. Но ладно, пусть школа катастрофически пострадала из-за того, что классика перестала регулировать. Возникает вопрос – почему?

За последние десятилетия школьная программа по литературе практически не изменилась, в части набора классических произведений она не изменилась совсем. Немножко скорректирована программа по литературе ХХ века, но все произведения Пушкина, Лермонтова, Толстого, Достоевского, Чехова сохранились в полном объеме. В чем тогда проблема? Может быть наши учителя разучились учить детей? Может быть учителя-филологи не способны увлечь детей гуманистическим пафосом русской литературы? Наверное, во многом так и есть. И это проблема нашего педагогического филологического образования, которое устарело, оно-то как раз базируется на старых принципах: учитель всегда прав, слушай меня и повторяй, что я сказал. До сих пор, как и в советской школе, детей учат повторять услышанное на уроке, а не думать самим. Мне кажется, что современный ребенок, привыкший в Интернете к интерактивному общению, уже не приемлет такой стиль коммуникации, а потому наше педагогическое образования, в частности, филологическое, страдает скорее не от реформ, а от их отсутствия, от повторения и воспроизводства именно старой советской системы.

Следующий пассаж демарша филологов это подтверждает: идет «активная дискредитация сложившейся в СССР системы взаимоотношений по линии школа – университет как коррупционной». И вот тут уже очевидно, что следующим шагом будет дискредитация системы поступления в вузы по результатам ЕГЭ. Поступить в хороший университет, особенно на гуманитарные факультеты без специальной подготовки, т.е. без репетиторов из того вуза, куда ты идешь, было крайне затруднительно. Не знаю, можно ли эту систему назвать коррупционной, но сложилась система, когда преподавателям можно было платить очень маленькие деньги, а остальное они получили в результате репетиторства. Переход на ЕГЭ резко обострил ситуацию: государство не спешило повышать зарплаты преподавателям, а спрос на их репетиторские услуги резко упал. Разумеется, это вызвало недовольство, и вполне обоснованное. Но интеллигентный человек, гуманитарий, любитель Пушкина и Достоевского никогда в этом не признается. Конечно же, тут дело в духовности: «Созданы условия для деградации учительского корпуса, обреченного на «подготовку к ЕГЭ» и на работу с сомнительными по качеству учебниками, пособиями, методическими разработками». Казалось бы, создавайте не сомнительные, а высококачественные разработки, именно этим вы вообще-то призваны заниматься. И почему учителя деградируют, почему они «обречены на подготовку»? Потому что в родной школе поставили бы положительную отметку, а не заслуженную двойку, а теперь это удается далеко не всегда? Потому что ЕГЭ показал, что очень многие учителя не умеют учить?

Совершенно бездоказательно, отдельным пунктом сказано: «Резко вырос уровень коррупции». Откуда это известно, кто это считал? Судя потому, что в лучшие вузы стало поступать гораздо больше ребят из провинции, это точно не так. Раньше у них не было шансов учиться на том же филфаке, теперь они появились. Моя преподавательская практика показывает, что среди таких провинциальных абитуриентов, сдавших ЕГЭ по гуманитарным предметам на высокие отметки, получаются прекрасные студенты.

Я не буду анализировать письмо пункт за пунктом, это слишком большой текст, но хочу остановиться на еще одном пассаже: необходимо предать гласности все данные «о размерах государственного и иного (включая зарубежные фонды) финансирования программ министерства образования». Очень современные у нас филологи, они даже для оценки качества работы минобразования, к которому у меня претензий более, чем достаточно, хотят применить закон об агентах влияния. Похоже, тут все дело в «зарубежных фондах», которые хотят разрушить наше образование и любовь к нашей классической литературе.

И все-таки, причем тут православный мир – в кавычках и без кавычек?

Любовь Борусяк, социолог / Эхо Москвы